Shinyu
...ищешь что-то, стремишься куда-то, и вдруг раз - и приехали, больше никуда не нужно идти... Странное чувство, трудно сразу привыкнуть. (с)
Присмотревшись к своему окружению, как в зеркале, я увидел себя и ужаснулся. Несоответствие. Как если бы сын пекаря надел корону и стал управлять государством. Все маски полетели в мусорку. Всего за одну ночь я перевернул с ног на голову половину своих представлений о способах взаимодействия с людьми и с миром. Не знаю, насколько грамотно у меня теперь получится быть самим собой. Но это не столь важно...
Что мне до того, если кто-то совершает глупости, когда я делаю их не меньше. Что мне до тех, у кого в этой жизни что-то не получается, если у меня не получается практически ничего. А когда получается, то часто не так, как мне хотелось. Мне надо так, а получается эдак - фигня какая-то. Но это не столь важно...
Относиться к себе критичнее, чем к кому бы то ни было - вот это для меня важно. Надо приучиться, иначе можно многое потерять. Люди, не видящие себя, но пристально, словно под увеличительным стеклом, рассматривающие остальных, представляют опасность. Ничего не предложат. Ничего сами не сделают. Но с лёгкостью осудят и будут считать себя правыми. Держаться от таких подальше, но без злобы, не очерняя их. План таков.

"Ты получаешь слишком много и думаешь, что это само собой разумеющееся - вот что меня в тебе бесит! Ты даже не представляешь, чего это стоит другим, но тебе само в руки падает! Скажи, где тут справедливость?" - вспоминаются слова одного знакомого. Тогда, года три назад, мы чуть не подрались. Сейчас ты у меня тоже много получишь - думал я, готовясь сцепиться. Да кто он такой, чтобы меня судить?!
Речь тогда шла не о какой-нибудь абстракции, а о кое-чём вполне конкретном. Зависть - страшная штука, способная породить откровенную злобу. В тот день я почти физически ощутил её присутствие в другом человеке, умудрился заразиться сам и был искренне удивлён этим. Было и смешно, и грустно одновременно, но злость затмила всё остальное. Сама ситуация казалась мне предельно глупой и отчасти непонятной.
Хорошо это или плохо, но мы так и не подрались. Потом я вспоминал его слова множество раз, пытаясь понять, имеется ли в них хоть крупица полезного для меня смысла. Есть тысячи, миллионы вещей (говоря "вещей", я не обязательно имею в виду что-то материальное), которые в данный момент недоступны для меня, а у других присутствуют, даны им как само собой разумеещееся. У меня язык не повернётся назвать это несправедливостью.
Но это не столь важно...
Важно, как мне кажется, следующее... в этой жизни я смогу получить всё, что только захочу, если приложу максимум усилий. Ну, почти всё, если быть более правдивым. Одним словом, многое. Я получу желаемое, заплатив нужную цену. И есть чем платить. Для меня справедливость в этом. Как быть тем, у кого дела обстоят иначе, право не знаю. Откровенно говоря, это их проблемы, не мои. А с каждой конкретной проблемой нужно разбираться... по индивидуальной программе.

Я всегда с удовольствием и быстро, как ветер, бегал на короткие дистанции, но терпеть не мог длинные. Неверно расчитав силы, после пяти километров в быстром темпе, я валялся в траве, сплёвывал тягучую слюну с привкусом крови и пытался восстановить напроч сбившееся дыхание. Но почему-то, несмотря на все неудобства, чувствовал себя удовлетворённым. В конце так часто бывает. За что ни возьмись. В конце намного легче, чем вначале... не всегда, разумеется. Но очень часто.

"Попробуй как-нибудь просто оглядеться вокруг.
Кто знает, может, ты упускаешь нечто важное?"

Я интроверт, но на своём внутреннем мире не зацикливаюсь... по крайней мере не торчу там постоянно. Только... когда оглядываюсь вокруг, никак не могу понять, что же упускаю. А ведь упускаю. Действительно упускаю нечто важное. И никак не могу понять, что именно.