Наиболее невероятным и, в то же время, наиболее обычным элементом во всех изученных мной случаях и, вместе с тем, оказавшим наиболее глубокое впечатление на людей, была встреча с очень ярким светом. Обычно, вначале, этот свет кажется довольно тусклым, он становится ярче, пока, наконец, не достигает неземной яркости. Однако, даже тогда, когда этот свет (характеризуемый как белый или «ясный») становится неописуемо ярким, многие отмечают, что он не причиняет боли их глазам, не ослепляет их и не мешает им видеть другие предметы, окружающие их (возможно, это происходит потому, что они не имеют физических глаз, которые могли бы быть ослеплены).
Несмотря на всю необычность этого видения, ни один из пациентов не сомневается в том, что это было существо, светящееся существо. Кроме того, это существо обладало личностью. Это определенно была какая то личность. Любовь и тепло, которые исходят от этого существа, к умирающему, нельзя описать никакими словами. Умирающий чувствует, что этот свет окружает и влечет его, чувствует полное облегчение и тепло в присутствии этого существа. Он ощущает неотразимое влечение к этому свету и необъяснимым образом притягивается к нему.
Интересно, что в то время как приведенное выше описание светящегося существа изумительно постоянно, идентификация этого существа разлиными людьми различна. Она зависит главным образом от религиозной среды, в которой формируется человек, воспитания и личной веры. Так, большинство из тех, кто по вере или по своему воспитанию являются христианами, считают, что этот свет есть ни что иное, как Христос и иногда приводят библейские тексты в подтверждение правильности своего понимания. Евреи называют свет «ангелом», но в обоих случаях очевидно, что люди не имели в виду, что существо было с крыльями и играло на арфе или хотя бы имело человеческие формы и вид. Был только свет, и каждый старался объяснить, что воспринимал существо как посланника или проводника. Люди неверующие и прежде далекие от религиозной жизни, просто говорят, что видели «светящееся существо». Тот же термин употребила женщина христианка, которая, по видимому, не считала, что это должен быть обязательно «Христос». Вскоре после своего появления существо вступает в контакт с пришедшим человеком.
Люди также утверждают, что они не слышали физического голоса или звуков, исходящих от существа и не отвечали ему слышимыми звуками. Скорее было засвидетельствовано, что происходила непосредственная передача мыслей, но в такой ясной форме, что какое либо непонимание или ложь по отношению к свету были невозможны. Более того, это ощущение происходит даже не на родном языке человека, однако он прекрасно все понимает и воспринимает мгновенно. Он не может даже перевести происходящий во время предсмертного состояния обмен мыслями на тот язык, на котором он должен объясняться после своего возвращения к жизни. Следующий этап пережитого опыта ясно иллюстрирует трудность перевода этого беззвучного обмена мыслями. Светящееся существо почти тотчас же передает некоторую определенную мысль лицу, перед которым оно появилось при столь драматических обстоятельствах. Обычно люди, с которыми я говорил, пытаются сформулировать эту мысль в виде вопроса. Я слышал такие варианты их интерпетации:
«Подготовлен ли ты к смерти?», «Готов ли умереть?», «Что сделал в своей жизни, что можешь показать мне?», «Что значительного было сделано в твоей жизни?» Две первые формулировки, в которых подчеркивается «готовность», могут на первый взгляд показаться отличными от двух предыдущих, в которых ударение делается на том, что «достигнуто». Однако, я убежден, что просто каждый пытается по своему выразить одну и ту же мысль.
Одновременно все настаивают на том, что этот вопрос, столь глубокий и подводящий итог, звучащий со всем эмоциональным напряжением, задается совсем без осуждения. Все согласны, что ни обвинения ни угрозы в вопросе нет: они все время чувствовали только всеобъемлющую любовь и поддержку, исходящую от света, вне зависимости от того каким может быть ответ. Скорее кажется, что содержание вопроса заставляет их подумать о своей жизни, вызвать их откровенность. Если вам угодно, это вопрос Сократа, который задается не для того, чтобы получить информацию, а для того, чтобы помочь человеку, которого спрашивают, чтобы повести его по пути правды о самом себе.
рассказы людейГолос задал мне вопрос: «Стоит ли это, то есть моя жизнь, потраченного времени?" То есть, считаю ли я, что жизнь, которую я прожил до этого момента, действительно была прожита не зря, с точки зрения того, что я узнал теперь?
Я слышал, как врачи сказали, что я умер, и тогда я почувствовал, как я начал падать или как бы плыть через какую-то черноту, некое замкнутое пространство. Словами это невозможно описать. Все было очень черным и только вдалеке я мог видеть этот свет. Очень-очень яркий свет, но сначала небольшой. Он становился больше по мере того, как я приближался к нему. Я старался приблизиться к этому свету, потому что чувствовал, что это был Христос. Я стремился попасть туда. Это не было страшно, было более менее приятно. Как христианин, я тотчас же связал этот свет с Христом, который сказал: «Я свет миру». Я сказал себе: «Если это так, если я должен умереть, я знаю, что ждет меня в конце, там, на том свете».
Я встал и пошел в другую комнату налить чего-нибудь выпить и именно в этот момент, как мне потом сказали, у меня было прободение аппендицита, я почувствовал сильную слабость и упал. Потом все как бы поплыло и я почувствовал вибрацию моего существа, рвущегося из тела, и услышал прекрасную музыку. Я парил по комнате и, затем, перенесся на веранду. И там казалось, что вокруг меня стало собираться какое-то облачко, скорее розовый туман, и тогда я проплыл прямо через перегородку, как будто ее там не было вовсе, по направлению к прозрачному, ясному свету. Он был прекрасен, такой блестящий, такой лучезарный, но он совсем не ослеплял меня. Это был неземной свет. По-настоящему я не видел никого в этом свете, и все же в нем была заключена особая индивидуальность. Это совершенно несомненно. Это был свет абсолютного понимания и совершенной любви. Мысленно я услышал: «Любишь ли ты меня?» Это не было сказано в форме определенного вопроса, но думаю, что смысл сказанного можно выразить так: «Если ты действительно любишь меня, возвращайся и закончи в своей жизни то, что начал». И все это время я чувствовал себя окруженным всепоглощающей любовью и состраданием.
Я знал, что умираю и уже ничего не могу сделать, потому что никто не мог услышать меня… Я был вне своего тела, в этом не было никаких сомнений, я мог видеть его здесь, на операционном столе. Моя душа вышла! Вначале все это было очень тяжело, но затем я увидел очень яркий свет. Казалось, что сначала он был немного тусклым, но затем стал мощным сиянием. Просто множество света, ничего, кроме ярчайшего, сверкающего света. И тепло от него передавалось мне: я чувствовал душевную теплоту.
Свет был ярким, желтовато белым, но больше белым. И необычайная яркость: он покрывал все и, однако, не мешал мне видеть все вокруг: операционную, врачей и сестер - все. Я отчетливо мог видеть, и он не слепил. Сначала, когда возник свет, я не совсем понимал, что происходит. Но потом он спросил меня, как бы задал мне вопрос, – готов ли я умереть? Было так, будто говоришь с кем то, но не видишь с кем. Свет говорил со мной, этот голос принадлежал именно ему. Теперь я думаю, что голос, говоривший со мной, действительно понимал, что я не готов умереть. Видите ли, для меня это была своего рода проверка, самая замечательная за всю мою жизнь. Я чувствовал себя по-настоящему хорошо – в безопасности и окруженным любовью. Любовь, исходящая от него – это что-то невообразимое, неописуемое. С ним было так легко.
Когда появился свет, первое, что он мне сказал, был вопрос, который можно сформулировать примерно так: «Что ты можешь показать мне из своей жизни? Что ты сделала в своей жизни?» – или как-нибудь еще в этом роде. И, вдруг, в этот момент замелькали картины. «Что это?» – подумала я, потому что все произошло совершенно неожиданно. Я вдруг очутилась в моем детстве. Потом я как бы шла год за годом через всю мою жизнь с раннего детства до настоящего времени. Было так странно, когда это началось: я была маленькой девочкой, играющей у ручья недалеко от дома, потом другие сцены из того же времени; переживания связанные с моей сестрой, наши соседи и знакомые места, где я бывала. Затем я попала в детский сад и мне вспомнилось время, когда у меня была единственная игрушка, которую я действительно любила, и как я сломала ее и очень долго плакала. Для меня это было действительно тяжелым происшествием. Картины сменялись, проходя через мою жизнь, и я вспоминала, как я была в группе девочек и ездила в лагерь, и много другого о годах, проведенных в начальной школе. Затем вспомнились старшие классы, как мне выпала большая честь быть выбранной в школьное научное общество, и я вспомнила как это было. Так я прошла через все старшие классы, окончание школы и первые несколько лет в институте, и так вплоть до настоящего времени. Сцены, которые возникали передо мной, шли в порядке моей жизни, они были такими живыми! Как будто проходишь и смотришь на них со стороны и видишь в трехмерном пространстве и в цвете. Картины были подвижными. Например, в момент, когда у меня сломалась игрушка, я видела все движения. Это было совсем по другому, чем я могла бы видеть в то время. Как будто бы маленькая девочка, которую я наблюдала, была кем то другим, как в кино, среди детей играет на детской площадке. И все же это была я. Я видела себя и то, что я делала будучи ребенком. Когда я просматривала проходящие картины, я практически не видела света. Он исчез, как только спросил, что было мною сделано, и потом вспыхнули картины, и все же я знала, что он был здесь, все время со мной, он вел меня в этом просмотре, я чувствовала его присутствие, он отмечал некоторые события, старался показать мне что то в каждой из этих сцен. Не то, чтобы он хотел увидеть, что было в моей жизни. Он знал это, но он выбирал определенные сцены и показывал их мне, чтобы я вспомнила их.
Все время он подчеркивал важность любви. Моменты, в которых это наиболее сильно проявилось, были связаны с моей сестрой. Я всегда была очень близко связана с ней, и он показал мне несколько примеров, в которых я была эгоистична по отношению к моей сестре, а потом несколько случаев, где я действительно проявила к ней любовь. Он указал мне, что я должна стремиться помогать людям, стремиться быть лучше. Хотя ни в чем не было никакого обвинения, его единственное стремление было, чтобы я извлекла из этого урок.
Он, казалось, был также очень заинтересован в вопросах, касающихся знаний. Каждый раз отмечал события, связанные с учением и сказал, что я должна продолжать учиться, и что когда он придет за мной опять (к этому времени он уже сказал мне, что я вернусь обратно), стремление к учению останется. Он сказал, что это постоянный процесс, и у меня было чувство, что он будет продолжаться и после смерти. Я думаю, что он старался научить меня, когда мы просматривали сцены моей жизни.
Вся ситуация действительно была очень странной. Я была там, я в самом деле видела эти сцены, и я по-настоящему пережила это видение, но это было так быстро. И все же достаточно медленно, чтобы я могла воспринять все. Я уверена, что промежуток времени был совсем небольшой. Казалось, возник свет, потом я пережила события моей жизни, и свет вернулся. Как будто бы прошло менее пяти минут, а может быть чуть больше тридцати секунд, я не могу точно сказать.
Единственный раз я почувствовала испуг, когда представила, что не смогу завершить свою жизнь здесь. Но я испытывала радость, просматривая сцены моей жизни. Это было приятно. Как хорошо было вернуться в свое детство, я как бы вновь пережила это. Только так можно по-настоящему вернуться назад и увидеть свое детство, что обычно сделать невозможно.
Я был госпитализирован в очень тяжелом состоянии – почти неделю продолжалась кома. Мои врачи уже сомневались, останусь ли я в живых. И вот, когда я был без сознания, я вдруг почувствовал, как меня поднимает вверх, как будто у меня совсем не было физического тела. Яркий белый свет появился передо мною. Свет был таким ярким, что я не мог ничего видеть сквозь него, но в то же время в присутствии этого света было так спокойно, так удивительно хорошо. Я никогда не ощущал в моей жизни ничего подобного. До моего сознания дошел мысленный вопрос: «Хочешь ли ты умереть?» Я ответил, – не знаю, так как я ведь ничего не знаю о смерти. Тогда этот белый свет сказал мне: «Перейди вот эту черту и будешь знать.» Я почувствовал, что передо мной находится какая то черта, хотя фактически я ее не видел. Как только я пересек это черту, на меня нахлынули еще более удивительные ощущения мира, спокойствия, никакой озабоченности.
Там было темно, настолько, насколько вообще может быть темно. Потом я посмотрела вверх и увидела прекрасную полированную дверь без всяких ручек. Из под краев двери я увидела очень яркий свет, лучи его выходили таким образом, что было ясно, что все там, за дверью, очень счастливы. Лучи эти все время двигались и вращались, казалось, что там, за дверью, все ужасно заняты. Я глядела на все это и говорила: «Господи, вот я. Если ты хочешь - возьми меня к себе». Но Хозяин вернул меня обратно, и так быстро, что у меня захватило дух. -СУИЦИД-Я знаю несколько случаев, в которых попытка самоубийства очевидно сопровождалась «смертью» (в том смысле, как мы здесь обсуждаем). Такого рода опыт единодушно характеризуется как весьма болезненный.
Как сказала одна женщина, «если вы покидаете этот мир со страдающей душой, ваша душа будет страдать и там». Короче, эти люди свидетельствуют о том, что конфликт, который они пытались разрешить путем самоубийства, остается и тогда, когда они умирают, но появляются новые трудности. В своем внетелесном опыте они уже ничего не могут сделать для решения своих проблем, и кроме того, им приходится видеть трагические последствия совершенного ими. Один человек, который был подавлен смертью своей жены, застрелился, «умер», но потом был оживлен. Он рассказывает: «Я не попал туда, где была моя жена. Я попал в ужасное место… Я немедленно увидел, какую ошибку я совершил… Я подумал, – я хотел бы, чтобы это не было сделано мною».
Другие, испытавшие это неприятное состояние говорили, что им казалось, что они обречены на долгое пребывание в таком положении. Они ощущали это как наказание за «нарушение правил», выразившееся в попытке преждевременно освободиться от жизни, от некоего «задания», исполнения определенного жизненного назначения. Такого рода замечания хорошо согласуются с тем, что говорили мне некоторые другие люди, пережившие «умирание» при других обстоятельствах. Тем не менее, они говорили о том, что им там было ясно дано понять, что самоубийство – большое несчастье, которое сопровождается жестоким наказанием. Один человек, который пережил предсмертный опыт во время несчастного случая, говорил следующее: «Пока я был там… я отчетливо ощущал, что есть две вещи, совершенно запрещенные для меня, – убить себя и убить кого-либо другого…"